 |
Хрестоматийные материалы по курсу "Обществознание"
Часть I. ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВОЗНАНИЯ И СТАНОВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА
Тема 2. Общество в его историческом развитии
Гипотезы происхождения человека
Прежде чем ответить на вопрос о происхождении человека (антропогенез), необходимо задуматься о происхождении живой материи, клетки вообще. Эта проблема чрезвычайно сложна. Уже И. Кант отмечал, что проще объяснить происхождение и развитие Вселенной, чем бабочки или гусеницы. Вместе с тем он выражал надежду, что когда-либо наука сможет ответить на этот вопрос. Прошло более двух столетий, однако "воз и ныне там" - наука продолжает довольствоваться гипотезой о естественном происхождении жизни, но экспериментально и фактически доказать ее пока не может. Никто точно не знает, когда и как именно возникла первая живая клетка. Но по приблизительным подсчетам это могло произойти около 3 млрд. 600 млн. лет назад. В дальнейшем мог вступить в действие эволюционный процесс, который и привел к появлению человека. Но в силу того, что строго научным образом гипотеза эволюционного происхождения жизни и человека еще в полной мере не доказана, существует несколько версий: внеестественная, неестественная (или противоестественная), естественная и сверхъестественная. Рассмотрим их подробнее.
Инопланетная, или гипотеза внеземного (внеестественного) происхождения жизни и человека (палеовизит). Что касается происхождения жизни, то эта гипотеза проверяется, ибо в космосе возможно обнаружение живого вещества, а значит теоретически и гипотетически оно могло быть занесено на Землю. Правда, невозможно представить, как бы это могло произойти, разве что при помощи инопланетян, но тогда мы одно неизвестное объясняем через другое, еще более неизвестное. Но вот что касается человека как такового, то эта гипотеза выглядит уж совершенно абсурдной, ибо по данным многих наук человек, безусловно, является продуктом естественного развития жизни на Земле: он приспособлен именно и исключительно к земным условиям существования, его молекулы и клетки имеют ту же органическую структуру, что и животный мир. И, напротив, нет ни одного фактического подтверждения того, что человек может иметь внеземное происхождение. На Земле существует много загадок, однако то, что наука не может их сейчас объяснить, вовсе не означает, что без инопланетян тут не обошлось. Как в Средние века все непонятное объясняли божественным вмешательством, так сейчас - инопланетянами. Даже если их нет, то их надо придумать, чтобы обывателю было интересно. Но на самом деле эта гипотеза очень банальна и не несет в себе ничего достойного внимания.
Противоестественная (аномальная, неестественная, радиационная) гипотеза. Согласно ей 15-5 млн. лет назад в результате высокой тектонической и вулканической активности произошло вскрытие урановых залежей, что привело к резкому увеличению радиации, оказавшей, в свою очередь, влияние на изменение генетической структуры обезьян. У них стало появляться потомство с врожденными дефектами: меньшей физической силой, увеличенным черепом и т. д. Такое существо уже не смогло бы выжить, приспосабливаясь к окружающей среде, как это делают животные, и поэтому само было вынуждено приспосабливать, изменять окружающий мир (прямохождение, изготовление орудий и труд). Стали возникать зародыши общественных связей. Переход к трудовой деятельности занял около 2 млн. лет и принес спасение возникшему человеку.
Однако эта новомодная гипотеза не выдерживает даже логической проверки, не говоря уже о фактическом подтверждении. Всем известно, что радиация не способна позитивно воздействовать на какую бы то ни было материю, а тем более на клетку. Ее потенциал - чисто разрушительный. Правда, радиацию можно использовать в медицинских целях, но лишь для разрушения злокачественных опухолей (рака), тем самым способствуя выздоровлению организма. Поэтому на основе радиации невозможно осуществление мутации, приводящей к совершенствованию, а тем более к появлению нового вида. Став уродом, обезьяна, наоборот, утратила бы всякую способность не только к продолжению рода, но и к выживанию. Если мы все же согласимся с выдвинутой гипотезой, то должны будем признать человека вывихом природы, а разум - способностью, которой могут быть наделены лишь уроды. Облучившаяся обезьяна может превратиться, в лучшем случае, в лысую обезьяну, но никак не человека.
Таким образом, абсурдна гипотеза не только "радиационного", но и любого аномального или природно-неестественного происхождения человека. Эта точка зрения близка к географическому детерминизму, устанавливающему полную зависимость человека от природы. Такую зависимость невозможно отрицать, но не следует и преувеличивать. Изменения в географической среде могли лишь способствовать, но не определять происхождение человека. Вообще все, что связано с биологией и географией, может рассматриваться лишь как предпосылка, пусть даже необходимая, происхождения человека, но никак не причина. Условия среды обитания могут лишь замедлить или ускорить процесс становления человека, но никак не определить его. Иначе мы вынуждены будем признать сущность человека не социальной, а биологической, и сказать, что человек отличается от животного лишь количественно - набором биологических характеристик, но не качественно - наличием общественных отношений. Мы уже убедились, что это не так. Похоже, что критикуемая точка зрения могла возникнуть в научных кругах у тех ученых, которые, обнаружив трудности эволюционной теории, попытались подменить ее новым видом "естественного" происхождения человека. Однако это "естественное" на деле оказывается более фантастическим и невозможным, чем даже "сверхъестественное".
Подводя итог двум рассматриваемым точкам зрения на происхождение человека, можно сказать, что они не заслуживают даже названия гипотезы, ибо для последней, чтобы выдвинуть ее в качестве научного предположения, необходимо наличие хотя бы одного факта, который можно было бы неопровержимо истолковывать в данном аспекте. Однако кроме вымыслов или фантастических и мифологических объяснений человечество ничем иным пока не располагает. Тем не менее, эти "гипотезы" сегодня активно распространяются средствами массовой информации именно для того, чтобы привлечь обывателя к экрану телевизора или газетной публикации. Такая информация не имеет объективной ценности, зато дезориентирует людей, насаждает суеверия в обществе, что не является безобидным.
Остаются нерассмотренными еще две точки зрения - естественного и сверхъестественного происхождения человека. Проанализируем их.
Эволюционная (естественная) гипотеза. Понятие "эволюция" (от лат. evolutio - "развертывание") впервые предложил в 1762 г. швейцарский ученый Шарль Бонне и развил английский ученый-натуралист Ч. Дарвин. Эволюция рассматривалась им как необратимый процесс изменения живого во времени, связанный с постепенным совершенствованием, развитием от простого к сложному, от менее развитого к более развитому. Однако в чем состоит движущая причина эволюции? Философы и ученые спорят по этому поводу уже не одно столетие, но пока убедительных доводов, в полной мере подтверждающих ту или иную версию, не найдено.
Согласно эволюционной гипотезе жизнь возникла благодаря стечению определенных обстоятельств. Миллиарды факторов должны были совпасть, чтобы возник человек, однако современная наука в основном придерживается именно этой гипотезы, выискивая все новые и новые ее доказательства. Обществознание также признает ее наиболее приемлемой, несмотря на множество противоречий и отсутствие необходимых фактических доказательств. В связи с этим подробно остановимся на ней, но после того, как определим следующую, четвертую, гипотезу происхождения человека.
Инволюционная (религиозная или сверхъестественная) гипотеза. На первый взгляд, она полностью противоречит эволюционной. Согласно ей человек был сотворен Богом. Существует много версий этой гипотезы, хотя все они основываются на вере, которую наука не может ни доказать, ни опровергнуть. Наука ищет естественные причины, а вера носит сверхъестественный характер, поэтому они "друг друга не понимают". Это непонимание существует до сих пор. Так, считается, что эволюционная теория несовместима с креационизмом (творением), однако все зависит от того, как понимать последний. Он может носить грубый натуралистический характер, представляя Бога в качестве антропоморфного существа с бородой, лепящего Адама из праха земного и затем берущего ребро у него, чтобы создать Еву, - в этом случае он противостоит не только науке, но и здравому смыслу, а также и самой религии, ибо превращает ее в суеверие. Но креационизм может толковаться умозрительно-символически, когда все противоречия снимаются. Выскажем два таких толкования: Бог мог создать человека не непосредственно, а создав сам мир и запустив тем самым эволюционный процесс (тогда все открытия эволюционной теории будут только подтверждать сверхъестественную); биологическая эволюция, на признании которой основывается эволюционная теория, может породить только биологический организм в качестве человека, но не его как разумное, общественное существо. Иными словами, эволюция, создав тело человека, никак не может создать его душу, творцом которой в рассматриваемой концепции и утверждается Бог.
Таким образом, две последние концепции, т. е. эволюционная и инволюционная, вполне могут сосуществовать одновременно и параллельно, не противореча друг другу, о чем говорил уже средневековый мыслитель Фома Аквинский, но только в том случае, если они, - по утверждению русского философа начала XX в. В.И. Несмелова, не будут вторгаться в сферу друг друга, но признавать обоюдную суверенность. Однако эта философская точка зрения никак не может проникнуть в сознание ни многих ученых-атеистов, ни многих верующих, в связи с чем они продолжают бессмысленную мировоззренческую войну друг с другом. Хотя по существу, конечно, и по определению, без сомнения, эти две концепции логически противоположны: инволюционная говорит о ниспадении человека из божественного состояния и необходимости восстановления своего совершенного образа, а эволюционная рассматривает его происхождение через процесс непосредственной борьбы за выживание. Но дело в том, что эта логическая противоположность носит умозрительный характер и отнюдь не мешает научно-эмпирическому изучению происхождения человека. Инволюция - это умозрительная духовная идея, а эволюция - это научно-эмпирический метод классифицирования множества фактических данных.
Таким образом, науке противостоит не вера, а суеверия, и науке необходимо бороться не с верой (тем более, что это бесполезно), а с суевериями. Однако часто бывает так, что вера обрастает толстым слоем суеверий, а наука, отрицая веру, сама начинает использовать мифы в качестве гипотез.
Становление и развитие эволюционной теории
История понимания антропосоциогенеза имеет свои этапы:
- первый - происхождение человека и общества рассматривается в рамках тотемизма - от животных;
- второй - от природных богов - в язычестве;
- третий - от высшего Бога - в монотеизме;
- четвертый - естественное, эволюционное происхождение.
Так как современное обществознание придерживается эволюционной концепции происхождения человека, необходимо рассмотреть ее подробнее. При исследовании этой проблемы обществознание использует данные биологии, антропологии, археологии, генетики и других специальных наук. В целом развитие представлений об эволюционном происхождении человека прошло несколько этапов.
1. Уже Карл Линней (1707-1778), шведский натуралист, объединил в один отряд приматов (обезьян) и человека ("Система природы", 1735). Он ввел понятие вида, считая его вечным и неизменным, и разложил виды согласно иерархии (виды, роды, отряды, классы). Тем не менее, он не считал, что человек произошел от приматов. Он впервые назвал человека homo sapiens (человек разумный).
2. Французский ученый Жан Батист Ламарк (1744-1829) ввел термин "биология" (1802), а самым важным его трудом стала "Философия зоологии" (1809), в которой он изложил свою теорию эволюции живого мира. Он считал, что всему живому свойственно развитие от простого к сложному и высшему. Так осуществляется эволюция ("природа не делает скачков"). Ламарк пришел к выводу, что видов в природе не существует, а есть только отдельные особи.
3. Мнение, что человек произошел от обезьяны, не вполне обоснованно приписывают Чарльзу Дарвину (1809-1882), сумевшему соединить понятие вида с идее развития. Его последователем стал Томас Гексли (1825-1895), поставивший проблему "промежуточного звена" между человекообразными (антропоморфными) обезьянами и человеком.
4. В XX в. возникает интеграционная, или синтетическая, теория эволюции (СТЭ), основанная как на гипотезе Дарвина, так и на новых данных археологии, биологии, генетики и т. д. Современная наука, изучающая проблему происхождения человека, называется эволюционной антропологией. Количество установленных сейчас движущих факторов эволюции значительно больше, чем в дарвинизме.
Подробнее остановимся на гипотезе Дарвина. Первоначально он хотел стать медиком, затем священником, но в результате длительного морского путешествия стал ученым-натуралистом, хотя и не получил полного биологического образования. Считается, что он совершил революцию в понимании возникновения человека, подобную той, которую осуществил Коперник в отношении понимания мироздания. Его не устраивал механизм изменчивости, предложенный Ламарком, а прочитав книгу Томаса Мальтуса "Опыт о законе народонаселения..." (1798), он пришел к идее естественного отбора. Признается, что это открытие Дарвин обосновал в книге "Происхождение видов путем естественного отбора или выживание благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь" (1859). Сразу же после выхода книги в свет его начали обвинять в том, что он отрицает божественное сотворение человека. Биограф Дарвина И. Стоун указывает, что он тяжело переносил такие обвинения и что ни слова не говорил конкретно о происхождении человека из обезьян. Дарвин пояснял: "Я сознательно не касался этого аспекта. В своих рассуждениях я всего лишь писал, что в далеком будущем откроются необозримые горизонты новых исследований. И что они прольют свет на происхождение человека и его развитие"1. Утверждал же он лишь следующее: "... я рассматриваю живые существа не как особые творения, а скорее как прямых потомков немногочисленных существ, живших давно..."2.
Упомянутая книга Дарвина, однако, больше поставила вопросов относительно естественно-биологического происхождения человека, чем решила. Но в следующей работе, посвященной данной теме и опубликованной в 1871 г. ("Происхождение человека и половой отбор"), Дарвин назвал первую главу "Доказательства происхождения человека от какой-то низшей формы". Он подчеркивал внешнее сходство человека с "антропоморфными обезьянами", которые даже могут "с наслаждением курить табак". "Человек и прямоходящие животные, - писал он, - сложены по общей модели, прошли те же примитивные стадии развития, сохранили общие черты. Поэтому мы легко можем говорить об общем происхождении. Только естественный предрассудок и высокомерие заставляют нас искать родство с полубогами"3. Главный вывод данного сочинения Дарвина таков: "Человек происходит от менее совершенной органической формы". Он считал невозможным отрицать, что человек произошел от дикарей, и родство с обезьянами его не пугало.
Некоторые биографы Дарвина пишут, что отрицательное отношение теологов ученого огорчало, ибо он, по его же словам, не имел богоборческих мыслей, а лишь считал, что в мире и эволюционном процессе действуют и природные законы, которые необходимо познавать4. Критика теологов носила именно теологический, а не научный характер. Хотя среди них были такие, которые поддержали естественный взгляд на происхождение человека, считая, что религия и наука не могут противоречить друг другу, а тем более отрицать друг друга: они сосуществуют параллельно, отвечая на различные духовные запросы. Наука может противоречить лишь суеверию, но не вере, если она основывается на умозрительной метафизике, не зависящей от эмпирических подтверждений или опровержений.
Считается, что сам Дарвин не находил коренного противоречия между своими научными взглядами и религиозными представлениями. Он полагал, что Творец первоначально вдохнул жизнь "в одну или ограниченное число форм". Таким образом, теория Дарвина о естественном отборе в целом не отрицала гипотезу о божественном сотворении человека, она лишь разрушала непосредственно-натуралистические, невежественные представления о возможном акте такого творения. Идеи Дарвина разрушали также теорию неизменяемости видов как непосредственно сотворенных божественной волей. Объективно происходило следующее: его идеи помогли религии освободиться от некоторых устаревших естественнонаучных представлений, например, Карла Линнея, т. е. от невежества. Тем самым они способствовали углублению религиозных представлений, придавая им более умозрительный характер. Дарвин сделал эволюционизм неотъемлемой частью биологии, однако это не отменяет креационизм в его не непосредственном, а изначальном варианте. Бог может рассматриваться творцом человека не в его готовом виде, а в качестве творца живой жизни, или, идя еще дальше, материи и всего мироздания. Кроме того, так как Дарвин изучал лишь сферу биологического происхождения человека, то его гипотеза в принципе не была способна объяснить происхождение человека как духовного существа, т. е. объяснить происхождение его сознания, разума и т.д.
В своих работах Дарвин очень близко подошел к суждению относительно происхождения человека из обезьяны, однако он был осторожен в выводах. Но за него их сделали другие, в частности, Фридрих Энгельс в наброске "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека". Эта работа, оставшись незаконченной, была написана примерно в 1876 г. и опубликована впервые в 1896 г., являлась скорее идеологическим, чем научным продуктом. Она представляла собой материал для его "Диалектики природы". Энгельс, не имевший никакого биологического образования, примитивизировал гипотезу Дарвина, стремясь всеми силами сделать из нее атеистические выводы. Недостающие в его гипотезах факты он домысливал. По Энгельсу, человек произошел от "необычайно высокоразвитой породы человекообразных обезьян", "сплошь покрытых волосами, имеющих бороды и остроконечные уши", жили они "стадами на деревьях"5. Вместе с тем Энгельс разрабатывал "трудовую" гипотезу происхождения человека, отмечая важнейшую роль труда. В этой связи можно согласиться с тем, что "труд создал человека".
Но уже Гегель еще до Дарвина и Энгельса отмечал, что способность стоять вертикально "служит выражением человека", а его рука представляет собой "абсолютное орудие". Вертикальное положение человека Гегель называет "абсолютным жестом", на который способен только человек. Рассуждения философа на эту тему весьма оригинальны и глубоки, были высказаны впервые в истории обществознания: "Человек не является от природы, с самого начала своей жизни, поставленным в прямое положение, но сам выпрямляется энергией своей воли; и хотя эта его манера держаться стоя, превратившись в привычку, уже не требует более никакого нового напряжения деятельности воли, но все же состояние это должно быть постоянно проникнуто нашей волей, так как иначе мы тотчас же должны были бы упасть. Рука и в особенности кисть руки человека есть точно так же нечто, только ему свойственное; ни одно животное не имеет такого подвижного орудия деятельности, направленного вовне. Рука человека, это орудие орудий, способна служить выражением бесконечного множества проявлений воли"6. Язык является более совершенным выражением духа, у образованного человека он заменяет собой жесты и мимику.
В обществознании XIX - начала XX в., в связи с примитивизацией идей Дарвина и перенесением их на жизнь общества, возник так называемый социальный дарвинизм (вытекающий из мальтузианства), которому свойственно сведение закономерностей общественной жизни к биологическим механизмам естественного отбора, борьбе за существование и выживание наиболее приспособленных. Предшественником социального дарвинизма был Т. Мальтус, а непосредственным его основателем - Г. Спенсер. Социальный дарвинизм крайне отрицательно сказывается на возможности построения гуманистического мировоззрения. Он переносит принципы извращенно устроенного общества (где человек человеку враг) на животный мир, а затем стремится внедрить их в науку в качестве объективных.
А теперь, для объективности, остановимся на противоречиях в теории эволюции.
Одним из противоречий является фактическое отсутствие межвидовых звеньев в природе. За всю историю человечества, за тысячелетия еще ни разу не удалось наблюдать превращение животного или растения в существенно иные формы. Не найдено ни одной переходной формы от одного вида к другому. Предполагалось, что Археоптерикс - "мозаичная" форма, имеющая признаки рептилий и птиц. Но сейчас установлено, что это не переходная форма, а самостоятельный вид, существовавший параллельно с птицами. У него нет рудиментарных органов.
Теория рекапитуляции Эрнста Геккеля (1834-1919), выдвинутая в 1860 г., говорила о том, что любой зародыш в своем развитии проходит целый ряд стадий, повторяя весь эволюционный путь данного вида. Ключом к познанию филогенеза, по Геккелю, служит онтогенез. Однако развитие эмбриологии опровергло его теорию, в связи с чем он вынужден был в 1907 г. признать, что намеренно преувеличил данные, подгоняя их под свою схему. За эти подтасовки Геккель был осужден университетским судом города Йены.
Существующее многообразие видов находится в явном противоречии с "деятельностью" естественного отбора. Российский философ первой половины XX в. С. Л. Франк отмечал, что крыса, ворона и таракан - самые выносливые. Тогда зачем еще природе понадобилось создавать новые виды, зачастую экзотические и слабые? Сами эволюционисты большей частью уже не держатся чисто дарвиновского учения о накоплении мелких эволюционных изменений, "фильтруемых" естественным отбором, и выдвигают видоизмененные теории, ибо в процессе "отбора" очень часто закрепляются не те качества, которые способствуют приспособляемости к среде и выживанию в ней, а напротив, вредные. Что касается человека, то это безволосость, отсутствие когтей и клыков, неудобство прямохождения, долгий период детства и т. д.
Существует точка зрения, что естественное возникновение жизни в результате необходимого набора условий столь же неправдоподобно, как сборка самолета в результате урагана, пронесшегося над свалкой мусора. Поэтому ряд философов полагает, что "истинность" эволюционной теории означает вовсе не действительное существование эволюционного процесса, а только то, что эта гипотеза представляет собой такого рода схему, которая весьма простым образом позволяет привести в единство факты, видимо, ничего общего между собою не имеющие.. А наличность непримиряемых пока споров между "неодарвинистами", "неоламаркианцами", "менделистами" и другими говорит о том, что "для деталей схемы еще не найдена та форма, которая бы хорошо обхватывала соответствующий фактический материал"7.
Тем не менее, современная наука позаимствовала у Дарвина две основополагающие идеи: то, что жизнь на земле эволюционирует, и то, что основным ее механизмом является естественный отбор. Современная наука добавляет, что эволюция не лишена скачков и может производить мутации не только в зависимости от приспособляемости к внешней среде, но и по внутренним причинам организма, социальной и духовной среды (Тейяр де Шарден).
Ответить на вопрос, как происходят видовые изменения, попыталась новая наука XX столетия - генетика. Были открыты механизмы наследования и изменения на молекулярном уровне (молекулы ДНК и РНК), которые стали изучаться молекулярной биологией. В 1960-х гг. был открыт генетический код человека, состоящий из 64 элементов (триплетов), что позволило объяснить феномены наследования, вариаций и мутаций. Это позволило также найти совершенно новый способ определения степени родства любых живых организмов по степени совпадения строения ДНК. По этим сравнениям человек отличается от шимпанзе на 2,5%. Но это может доказывать лишь то, что у человека с этими обезьянами имеется общий предок. То, что было выяснено на молекулярном уровне, должно быть прояснено и на уровне собственно биологическом, видовом. А здесь успехи со времен Дарвина невелики, т.е. не носят принципиального значения. В XX в. возникла социобиология, исследующая возможности обнаружения у животных предпосылок поведенческих форм, свойственных человеку. Однако социобиологи не сумели осуществить провозглашенный ими синтез биологического и социогуманитарного знания. Характерный для социобиологии генетический детерминизм обусловлен неадекватным использованием и трактовкой результатов современной генетики и эволюционной теории, а также недооценкой роли социальных факторов человеческой жизнедеятельности.
Тем не менее, на сегодняшний день концепция естественного происхождения человека остается наиболее приемлемой, а ее недостатки говорят не столько о ложности данной точки зрения, сколько о недостаточном развитии современной науки, ее примитивных представлениях о происхождении человека. Эволюционный процесс мог происходить гораздо сложнее и противоречивее, чем это представлялось ранее.
Этапы биологического становления человека
Рассмотрим вначале становление человека с точки зрения использования орудий труда. Попробуем суммировать то, что известно археологии о происхождении человека.
С самого начала своей истории человек создавал вокруг себя искусственную среду обитания, используя при этом орудия труда, древнейшие из которых изготавливались из природных материалов: камня, вулканического стекла, кости, дерева, растительного волокна. По материалам, из которых люди изготавливали орудия, археологи делят историю на три "века":
1) Каменный век - продолжался от 2,5 млн. лет до н.э. до III тысячелетия до н.э. Он делится на несколько эпох:
- палеолит (от греч. "палайос" - древний и "лuтос" - камень) - 2,5-10 тыс. лет до н.э., древний каменный век. Возраст древнейших каменных орудий труда - 2,9 млн. лет (стоянка Хадар в Эфиопии) и 2,5 млн. лет (в Кении и Танзании). Древнейшим деревянным находкам не более 400 тыс. лет (Европа);
- мезолит (от греч. "мезос" - средний) - XII-V тысячелетия до н.э., средний каменный век, период распространения мелких каменных орудий (микролитов). Отступление ледника, всеобщее потепление (вымирание мамонтов) произошло в конце X-IX тысячелетия до н.э. - начало современной геологической эпохи;
- неолит ("новый камень") - VIII-III тысячелетия до н.э.), последний послеледниковый период. Возникает культурный цикл "кочующих пастухов" (номадов), который, распространяясь от центральной Азии до Северной Африки, создает великие ранние цивилизации: Месопотамскую (Двуречье), Египетскую, Китая и долины Инда. Начинается создание керамических изделий, совершенствуются земледелие и скотоводство. Керамика - первый искусственный материал - был впервые изобретен 26 тыс. лет назад, а посуда из керамики стала изготавливаться лишь 13-12 тыс. лет назад. Гончарный круг появился в г. Урук в IV тысячелетии до н.э.;
- халколит (от греч. "хaлкос" - "медь") - медно-каменный век (IV-III тысячелетия до н.э.;
2) бронзовый век продолжался с III по II тысячелетие до н.э.
3) железный век - начался во II тысячелетии до н.э., длится до сих пор.
Теперь обратимся к анализу этапов становления человека.
Считается, что первые приматы появились около 70 млн. лет назад, первые человекообразные обезьяны - 34 млн. лет назад. Предполагается, что эволюция была мозаичной, т. е. имела различную скорость и многовидовое различие. Попробуем представить то, как видится сегодня происхождение человека, какие этапы он проходил.
I. Отдаленные предшественники человека. К ним иногда относят антропоморфных обезьян, но являются ли они таковыми? Предков первобытного человека еще называют преантропами. Рамапитек - сейчас установлено, что это скорее вымершая обезьяна, чем предшественник человека (жили 14 млн. лет назад). От рамапитеков произошли орангутанги - человекообразные обезьяны, живущие в лесах островов Калимантан и Суматра. Предполагают, что общими предками человека и обезьяны были дриопитеки ("древесная обезьяна"), обитавшие на деревьях, от которых произошли шимпанзе, горилла и человек)). Затем изменение климата заставило дриопитеков спуститься на землю. Скелет этого существа был найден в 1856 г. во Франции.
Австралопитеки (от лат. australis - "южный" и греч. pithekos - "обезьяны") - жили от 5,5 до 1,8 млн. лет назад. Их скелеты были обнаружены в 1922 г. английским археологом Раймондом Дартом в Южной Африке. Удивительно то, что австралопитеки были прямоходящими. Это порождало массу неудобств, но способствовало высвобождению рук и использованию в качестве орудий естественные продукты природы (камни, палки и т. д.). Однако австралопитеки не умели изготавливать каменные орудия труда. Ими была утрачена густая шерсть. Рост их был около 1,5 м, а вес - 40-50 кг. Некоторые ученые считают, что один из видов австралопитеков стал настоящим предком человека и должен относиться к гоминидам, другие не относят австралопитека к прямым предкам человека, считая его более близким к обезьяне.
II. Вид homo. Вообще слово гоминиды произошло от латинского homo - "человек", и под таким термином понимают семейство отряда приматов, включая ископаемых людей и человека современного типа.
Homo habilis - "человек умелый" (существовал около 2,5 млн. лет назад), считается первым представителем человеческого рода. Он создал самые древние в мире первые искусственные каменные орудия из отколотой и заостренной гальки (ранний палеолит).
Другая ветвь эволюции homo - homo erectus ("человек выпрямленный", или "прямоходящий"). Время существования - начало ледникового периода. Он уже владел примитивной членоТемаьной речью, разводил огонь. Просуществовал без изменений около 1 млн. лет. К этой ветви относят:
- питекантропа ("обезьяночеловек") - был обнаружен на о. Ява. Правда, позднее Эжен Дюбуа признал, что человеческая бедренная кость была им найдена за 15 м от черепа (напоминавшего череп гиббона) и притом год спустя, о чем вначале удачливый исследователь умолчал;
- синантропа ("китайский человек", от лат. Sina - "Китай") - останки были найдены во время раскопок в 1928-1937 гг. в Северном Китае, жил примерно 460-230 тыс. лет назад, добывал огонь и изготавливал примитивные орудия труда (возможна некорректная интерпретация данных).
III. "Человек разумный" (homo sapiens), к которому относят неандертальцев и кроманьонцев.
Неандерталец (по названию германской долины Неандерталь близ города Дюссельдорф, где впервые были обнаружены его останки, жили около 200-30 тыс. лет назад) - вид, к которому принадлежит и современный человек. Мозг неандертальца по объему нередко превышал средний для современного человека (1500-1600 см3). Он носил одежду из шкур и умел строить простые жилища, а около 60 тыс. лет назад научился добывать огонь, хоронил своих сородичей, сохранял стариков и кормил больных (зачатки морали?), совершал простейшие обряды, что свидетельствует о возникновении тотемизма. Появляются зачатки искусства - наскальная живопись, изображения женщин. Примерно 30 тыс. лет назад неандертальцы вымерли в результате экологической катастрофы, или были истреблены "человеком разумным разумным" ("дваждыразумным", кроманьонцем), или смешались с ним. Первоначально считалось, что неандертальцы - потомки питекантропов, останки которых были обнаружены голландским антропологом Эженом Дюбуа на острове Ява в 1891-1893 гг. Однако сегодня большинство исследователей склоняются к мнению, что неандертальцы - боковая ветвь развития гоминидов.
Кроманьонец - другой подвид человека разумного. Это человек современного типа (homo sapiens sapiens), внезапно сменивший неандертальца в Европе, Юго-Восточной Азии, Африке и Палестине (30-40 тыс. лет назад, неолит). Он расселился по всем континентам, пройдя по дну Берингова пролива.
Современная биология утверждает, что человек разумный (Homo sapiens) относится к семейству людей, подотряду человекообразных обезьян отряда приматов. К человекообразным обезьянам относят орангутангов ("лесной человек"), горилл ("вегетарианцы") и шимпанзе. Однако помимо перечисленных основных ветвей в эволюции человека существовали и второстепенные, "слепые", "тупиковые" ответвления эволюционного развития (гигантопитеки и мегантропы). Предполагается, что за последние 2 млн. лет возникло и вымерло несколько видов людей. Но до сих пор нет четкого ответа на вопрос о непосредственном предшественнике человека, - данная эволюция пока не выстроена в непогрешимой линейной последовательности. Однако существующие противоречия и недостаток фактического материала в эволюционной гипотезе все же не разрушают ее, а лишь указывают на то, что она не носит примитивный прямолинейный характер. Эволюционная концепция признается как биологией, так и современным общественным мнением как наиболее приемлемая.
Часть VII. ДУХОВНАЯ СФЕРА ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА
Тема 13. Человек как существо духовное
Тема 14. Духовное освоение мира человеком
2. Познание, наука и истина
4. Мистика
Достоинство научного метода, состоит в том, что он носит всеобщий, объективный и доказательный характер. Но у него есть ограничения: не все можно подтвердить или опровергнуть экспериментально, не все человеческое знание носит чувственный и эмпирический характер. Есть формы вненаучного познания, которые тоже являются познанием, но критерии истинности у них другие, нежели у науки. Это необходимо понимать, чтобы не распространять методы науки на то, что в принципе невозможно верифицировать экспериментально. К таким вненаучным формам познания можно отнести философию, религию, искусство, мораль. Они являются вненаучными, ибо их методы шире научных, не ограничены ими, но они не являются, вместе с тем, и антинаучными, иррациональными. Просто в них присутствует другой тип рациональности. Что касается мистики и иррационализма, то они не являются познанием вовсе, ибо строятся либо на вымысле или суеверии (мистика), либо на утверждении агностицизма. В связи со сказанным можно разграничить следующие понятия:
1) рациональное, свойственное для науки;
2) внерациональное, свойственное для философии, религии, искусства, морали, которые не ограничиваются рациональным познанием, выходят за его пределы, но не отрицают научные знания в пределах компетенции науки;
3) иррациональное, к которому можно отнести мистику и все суеверия, гностическую псевдодуховность и др. Иррациональное не совместимо с рациональным и не входит во внерациональное. Оно способно порождать всевозможные гибридные формы, которые могут претендовать или на духовность (секты, экстрасенсорику и парапсихологию, магию, некоторые новомодные "духовные" течения и методы лечения и т. д. и т.п.), или на научность, будучи по сути псевдонаукой, ибо несовместимы с ней по методу (уфология, астрология и многое другое);
4) сверхрациональное, к познанию которого стремятся философия, религия и искусство, и понятием которого злоупотребляет иррациональное. Сверхрациональное можно определить и как духовное, ибо последнее может входить в первое. Мистика и суеверия не сверхрациональны, а примитивно "рациональны" и эмпиричны. Они претендуют на статус сверхрационального знания, оставаясь в пределах рационального, но строят на его основе "иные миры", противореча тем самым эмпиризму и рационализму в собственном смысле слова. Иррациональное незаконно использует как рациональное, так и сверхрациональное, будучи, по сути, псевдорациональным и псевдосверхрациональным.
Чтобы понять сказанное, необходимо подробнее рассмотреть некоторые из форм как познания, так и псевдопознания.
В переводе с древнегреческого мистический означает "таинственный". Этот термин характеризует, видимо, тот факт, отражающий положение человека в мире, что любое познание последнего расширяет сферу непознанного. Сущность человека и бытие мира уходят своими корнями в таинственное как неведомое и даже непостижимое, и в этом нет ничего противоестественного. Мистика, в силу своей обращенности к таинственному, всегда относится со скепсисом к уже полученным знаниям, что стимулирует человека на поиски, открывает для его познания новые, ранее неведомые области. Новые типы культур и знания зарождаются первоначально в интуитивной сфере и мистическом обрамлении, а затем уже приобретают тип определенной рациональности и законченность форм. Гераклит и Пифагор были тесно связаны со жрецами и всякого рода прорицателями; первоначально архетип христианства разрабатывался в мистической философии Филона, Оригена, Григория Нисского и Максима Исповедника; мистика Майстера Экхарта и Якоба Бёме послужила катализатором мысли для немецкой классической философии. Таким образом, видно, что в мистической оболочке движется само духовное, хотя оно еще и не облечено в определенную форму (философскую, научную или религиозную). В конце концов, мистическое является корнем религиозных представлений. Философские метафизические категории тоже несут его в себе, ибо многие из них скорее постулируются, чем доказываются. Мистика в положительном смысле - это постоянная открытость человека неведомому, постоянное вопрошание и поиск. И здесь налицо присутствие и реализация духовного феномена и познавательного интереса. В таком виде мистика является основой религии.
Но мистика может иметь еще и другое значение: она может пониматься как экстрасенсорика и парапсихология или просто как некие взгляды, конструирующие иные уровни бытия. И дело не в том, что это все фантазии, а в том, что это уже не имеет никакого отношения к духовному, а зачастую и к объективному познанию. В данном случае мистика представляет собой лишь развертывание обычного способа человеческого познания, только в нетрадиционные для современной культуры области. Дело в том, что духовное познание не характеризуется экспансией вширь, оно качественно отличается от всех иных способов познания тем, что идет вглубь. Если научное и экстрасенсорное познание любых видов распространяется по горизонтали, хотя и в разных направлениях, то духовное выступает по отношению к ним как познание вертикальное: не как познание относительно только способностей человека и его свойств, их развития, а как познание относительно обладателя их или познание сущности, самости, природы человека. Духовный человек озабочен не столько развитием своих способностей и расширением горизонта познания, сколько обнаружением своей сущности или улучшением своей природы, т. е. нравственным очищением. Его интересует прежде всего то, как правильно распорядиться тем, что он уже имеет.
5. Вера
Понятие веры чрезвычайно сложно и может трактоваться с различных сторон и в совершенно различных смыслах: как мировоззренческий принцип, психологическая и гносеологическая установка, как нечто присущее исключительно религии. Однако вера не сводится к религии и может рассматриваться в чистом виде.
В вере прежде всего выражается мировоззренческая позиция человека. Вера фактически определяет все мировоззрение человека, центрирует его. Бхагавадгита гласит по этому поводу: "Сообразно сущности каждого бывает его вера, Бхарат. Человек образуется верой, он таков, какова его вера"8. И в этом смысле уничтожение веры грозит невозможностью осуществления человеком целеполагающей деятельности вообще, распадом духовного строя личности. Вера является важнейшим свойством сознания, определяющим духовное познание. Человека поэтому можно назвать существом верующим, ибо он не может ее избежать. Разница между людьми заключается не в факте существования или отсутствия веры, а в разнице ее содержания. В этом смысле атеизм тоже вера, только в небытие Бога, а теизм - вера в Его бытие. Как первое, так и второе одинаково недоказуемо, это явствует из более чем двухтысячелетних попыток философии доказать тезис или антитезис. Хотя доводы существуют и с одной, и с другой стороны.
Необходимость веры вытекает из положения человека в мире и наличия сознания как целостного феномена. Полностью быть заполненным знанием может лишь божественное сознание, человеческое же, по мере развертывания познания, увеличивает и горизонт непознанного. Но для действий человека в мире и обоснования нравственности ему необходима абсолютная установка, исходящая из предположения, будто бы он уже все познал, ему необходимо понятие конечной причины всего существующего и абсолютного блага. Как метафизические категории, так и духовные символы религии представляют собой духовный идеал человека. А идеал, будучи по природе идеальным, требует к себе отношения на основе веры, что не исключает и знания. Вера вообще выражает собой отношение самосознания человека к духовным образованиям внутри его же сознания. И в данном аспекте вера не противоречит разуму, но, как и он, коренится в способности человека к умозрительной деятельности, на основе которой возможно развитие философии и религии.
Глубокую разработку понятие веры получило в русской философии. Так, С.Н. Булгаков определяет веру как "функцию человеческой свободы". Вера по своей сути и есть, пожалуй, один из крайне немногих, а то и единственный способ постижения непостижимого, гносис о запредельном. И как гносис, она есть вместе с тем и знание. "В познании философском, - отмечал Бердяев, - познается целостное существо человека. И потому в познание неизбежно входит вера"9.
В духовном плане вера определяется как чистое духовное ведение. Бог как объект веры является чистым глубочайшим духовным пониманием. Вера является трансценденцией к Нему. В полном смысле слова наличие абсолютной веры свидетельствует об обретении человеком своей сущности, ее развернутости и самоочевидности в духовном созерцании объекта веры. Предстоя Богу в молитве, верующий через трансцендирование обретает имманентное, свою сущность. Тогда уровень веры показывает и степень развернутости сущности человека.
Веру можно рассматривать и в качестве психологической установки, связанной с такими понятиями, как "доверие", "верность" и др. В этом смысле вера обычно отождествляется с надеждой. Вера здесь может являться предпосылкой мысли и действия, где опытная проверка затруднена или невозможна. Но и напротив, вера возникает, когда, исходя из опыта, мы полностью полагаемся на повторяемость какого-либо действия или события ("привычка" Д. Юма). В этом психологическом аспекте вера есть признание безусловной истинности чего-либо, превышающего убедительность фактических и логических доказательств. Она есть также целостный личностный акт, объединяющий в себе как результат опытных данных, так и умозрительные представления человека, определяющие его мировоззрение и практическое поведение. Вера задает горизонт знания и познания. Здесь раскрывается еще один, гносеологический аспект веры, который выделяют многие философы. Это данность внешнего мира, уверенность в его существовании. Вместе с тем "вера не есть преходящее, мимолетное состояние человеческой души, а постоянный определенный tonos ее, - целостность, или целомудрие духа"10.
Веру можно рассматривать как "непосредственное переживание логической необходимости". Ибо хотя логическая необходимость обусловлена понятиями и их взаимоотношениями, т. е. зависит от логических и эмпирических мотивов, сама она не может быть объективно доказана. Получается, что последнее основание объективной истинности носит внеразумный характер, ведь пытаться доказывать истинность логических законов, с помощью которых приобретаются знания, - это все равно, что попробовать поднять себя за волосы. Разумное знание в своей окончательной основе переходит в веру. Оно аксиоматично. Впервые о такой аксиоматичности высказался Аристотель, полагая, что есть такие предметы или вопросы, о которых нельзя спрашивать "почему?", их необходимо принимать и утверждать. Согласно Максиму Исповеднику, "вера есть недоказуемое знание", но, отметим, - все же знание. Однако если опытное и логическое знание принудительно, то основанное на вере избирается свободно. Вера поэтому всегда связана с риском.
6. Созерцание
Духовный процесс как развертывание сущности человека необходимо рассматривать и в единстве, в том виде, в каком он еще не объективировался в разных сферах: в философии, религии и искусстве. То есть необходимо сущностно обозначить как духовный процесс, так и, по возможности, сам феномен духовного вне зависимости от сфер его приложения. Имеет смысл привести все разнообразие духовных проявлений к сущности самого духовного феномена как такового. Для этого необходимо ввести понятие, которое было бы свободно от всех частных интерпретаций и в то же время принадлежало бы им всем, которое выражалось бы во всех культурах и тем самым являлось бы общечеловеческим достоянием, которое, кроме того, содержалось бы в философии, религии и искусстве как их внутреннее духовное основание. Но главное, чтобы понятие сущности духовного феномена не навязывалось извне, а было выработано, приведено к откровению самой многотысячелетней культурой человечества во всех ее глубочайших проявлениях. Всем этим критериям отвечает понятие духовного созерцания.
Кроме всего сказанного, созерцание объединяет в себе и все сущностные силы человека, возведенные в совершенство и высшую гармонию. В созерцании едины разум и вера, рассудок и чувство, переживание и мышление. В нем приходит к развертыванию духовный архетип человечества, который, в свою очередь, может интерпретироваться разными символами и идеями. Созерцание вместе с тем являет собой и чистое сознание, в котором содержание достигло границ сознания, отождествилось с ним (что происходит в молитве), или наоборот, всякое содержание нивелировано (что является результатом медитации). Но как в первом, так и во втором случае созерцание выступает как конечная цель, определяемая символами обожения и нирваны, бесстрастия и запредельного покоя как исихии. Созерцание - это энергия покоя, которая движет всем как неподвижный перводвигатель Аристотеля, созидая духовную жизнь человека и всю вселенную.
Однако существуют различные точки зрения на понимание созерцания. Например, в сенсуализме Нового времени оно низводится на уровень обычного чувственного восприятия, предшествующего рассудку. В таком понимании нет ничего философского, это скорее перенесение в философию представлений обыденного сознания. Философия же с самого начала есть наука умозрительная, и в ней созерцание есть то, что зрится умом, и сам процесс такого видения. К идее созерцания как умного видения пришел не только Платон. Так, в даосизме постижение дао возможно лишь при естественном спонтанном созерцании ума; древнеиндийская мысль учит о том, что Атмана может постичь лишь тот, кто умно видит сущность всех вещей; в буддизме состояние нирваны характеризуется созерцанием пустого ума или чистого сознания. В религии высшие духовные состояния характеризуются непосредственным духовным созерцанием ее основополагающих символов. На таком понимании сходятся все мировые религии, восходя от чувственного к умозрительному созерцанию.
Но состояние созерцания отягощается всевозможными довлеющими над ним символами религий и идей философии. Может быть, наиболее чисто передается понятие созерцания и его состояние в Мокшадхарме, одной из важнейших книг, входящих в состав Махабхараты, где формируется духовный архетип индусской культуры (Мокшадхарма в переводе означает "Путь Освобождения"): "Высший закон для этого Освобождения бесстрастие. А ведь бесстрастие родится от знания, оно освобождает". Созерцание духовное является результатом бесстрастия, это подтверждает и традиция восточного христианства в лице его ярких представителей: Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова и др.
Для определения созерцания необходим некоторый символический центр, который должен быть найден и определен. Лишь в собранности созерцание способно к развертыванию духовного в истории и личности. Такой точкой собранности в Мокшадхарме выступает символ-понятие "Атман". "В Атмане свет, нигде больше, он во всех существах одинаков. Себя самое созерцать способно полностью самоуглубленное сознанье". Понятие Атмана раскрывает сущность человека, которая развертывается в процессе духовного созерцания: "Меньше малого и больше большого Атман скрыт в тайнике сердца людей"11.
Так развивается тема умозрительного созерцания в Упанишадах. Оно проникает одновременно в сущность человека и мира, органически выражаясь в концепции Брахмана-Атмана, передающих единство микро- и макро-космоса. Христос также провозглашал, что Царство Божие не где-то в пространстве, но в сердце человеческом. В даосизме же истину может познать лишь бесстрастный. Бесстрастие, в свою очередь, является результатом духовного созерцания (делания).
Таким образом, духовное познание выражается не только в интеллекте, но и в преобразовании чувственности и воли человека, иначе говоря, в его полной трансформации. Антоний Великий, один из первых отшельников христианства, писал, что видение Бога "есть само духовное созерцание".
В античной философии становящееся умозрение естественным образом приводит к понятию созерцания. Натурфилософское мышление созерцало сущность человека в космосе, когда единство микро- и макро-космоса переживалось непосредственно, а затем уже переносилось во внутренний мир человека.
У Платона умозрение направлено на умозрительные объекты идеи. Зачастую мифологическим языком он конструирует символы, которые передали бы сущность духовного познания и раскрыли бы духовный архетип человечества. Так, он пишет в диалоге "Федон", что "человеческая душа по своей природе была созерцательницей подлинно сущего", но после ниспадения, в силу отягощения материей, она "вечно стремится в занебесную область, где способна опять созерцать истину"12. Философия определяется как такая наука, в результате изучения которой у души вырастают крылья (в нашем понимании ум учится умозрительной практике), которые позволяют взлететь обратно к вечному благу. Данный символ является универсальным для различных культур человечества. После Платона Аристотель еще более отдается умозрению, называя созерцание наилучшим образом жизни, что тождественно и теоретическому познанию. Созерцание, таким образом, является непосредственным путем развертывания сущности человека и сутью духовного познания, объединяющим в себе его различные виды познания и культуры. Созерцание, объективирующееся в определенном виде духовного познания, организует жизнедеятельность через ритуал.
5. Мораль и духовное познание
5. Основные моральные категории
Самое большое чудо в мире - это не фокусы экстрасенсов и не успехи техники и науки, а добрый поступок человека! И нет цены добру, весь мир не окупит его. Человеческий мир вообще еще до сих пор существует лишь в связи с наличием добра, благодаря тому, что на планете есть хотя бы один добрый человек. Человек пребывает в вечности лишь благодаря совершенному им в жизни добру, оно увековечивает его. Каким образом - это непостижимо, но творящий добро знает это, это знает человеческое сердце. И, может быть, попытка как-то высказать это знание, донести его до других и породила все религии?
Однако в религии добро не есть Бог, но Бог есть добро, Он абсолютно благ и является трансцендентным источником всего доброго на земле. Человек, несущий в своем сердце добро и осознающий его, не может не иметь веры - теологической или моральной (Кант). Любой, искренне и бескорыстно творящий добро, любой порядочный человек - верующий, ибо исходит из духовных принципов морали, которые не могут иметь всецело рационального объяснения. Однако иметь веру еще не означает быть членом какой-либо религии, ибо вера шире религиозного смысла этого слова.
Совесть. Оригинальный русский мыслитель В.В. Розанов спрашивал: "На чем же нас будут жарить на том свете, на древесном угле или на каменном? - И сам же отвечал. - И не на древесном и не на каменном, а на угле твоей совести". Совесть - это глаза человеческой души, направленные на распознание добра и зла13.
Вряд ли кто может с достоверностью определить понятие совести, однако нет такого человека, который бы не испытал ее мук и не знал, что это такое. Совесть является обостренным духовным видением собственного несовершенства, беззакония, несправедливости, греха, в котором человек способен воздерживаться от зла и творить благо.
С функциональной точки зрения совесть можно определить как связующее звено между идеалом человека и его эмпирической жизнью. Именно она позволяет человеку через себя соединять небо и землю, духовное и материальное, творить. Именно через совесть духовный идеал имеет возможность материального воплощения, а человек становится проводником высшего на Земле.
Однако совесть, будучи таким внутренним божественным законом, проявляющемся в человеке, может развертывать свою духовную деятельность в системе различных координат, идей и символов: в рамках религии она обосновывается, исходя из откровения о теосе; в рамках философии - исходя из духовного откровения о логосе. Бог разговаривает с человеком посредством совести.
Совесть является таким феноменом, который человечество вынуждено переоткрывать заново в каждую историческую эпоху, а каждый отдельный человек в своей жизни, чего за него никто не способен сделать. В духовном познании совесть постоянно углубляется и утончается, если человек прислушивается к ее требованиям. Спокойная совесть - изобретения дьявола (Альберт Швейцер). От внешних поступков она распространяет свой свет и на внутренний мир человека: чувства, мысли и намерения сердца. Совесть имеет и вехи своего исторического развития.
Именно в понятии полисной совести справедливость приобретает качественно иной (по сравнению с тем, что было) характер: ее критерием становится не произвол индивида (человек есть мера всех вещей) и даже не принцип воздаяния, а основанная на различении добра и зла всеобъемлющая истина. Можно сказать, что в лице Сократа античность преодолевает свое собственное представление о содержании понятия совести и добродетели.
Нацеленность совести на внутреннего человека можно найти уже в ветхозаветных преданиях. "Больше всего храни сердце твое, потому что из него источники жизни", - гласит книга Притчей Соломоновых. По библейскому представлению сердце является средоточием духовной жизни человека. Двадцатая глава Притчей повествует: "Помыслы человека - глубокие воды, но человек разумный вычерпывает их".
Совесть постоянно задается вопросом "ради чего?", она соотносит глубины человеческих стремлений с верой и идеалом, которые человек полагает для себя. Муки совести являются результатом несоответствия поступков и желаний человека его идеалу. Высшая напряженность такого противостояния разрешается покаянием, которое является основой духовного пути. Покаяние - сущностная черта христианской веры, а так как идеал и вера вынесены в область трансцендентного, то и покаяние безмерно, но только через него может быть преодолена бездна, отделяющая человека от Бога. Идеал обожения реализуется через покаяние как очищение от грехов и рождение нового человека. Покаяние, присутствуя во многих духовных традициях, является духовным таинством, ибо оно преобразует волю человека и его желания, очищает и просветляет его намерения. Но покаяние не должно вести к отчаянию - тягчайшему преступлению человека по отношению к самому себе.
Еще на заре становления христианства, в IV в., монах Пелагий в своем "Послании к Деметриаде" говорил, что существует в людях "некая природная святость; пребывая как бы в святилище духа, она выносит свое суждение о добре и зле, одобряя поступки честные и справедливые... по свидетельству совести, по некоторому внутреннему закону".
В Новое время французский философ XVII в. Пьер Бейль связывает совесть с разумом. "Я считаю, - писал он, - что никто не станет оспаривать истинность следующего принципа: все совершаемое вопреки голосу совести есть грех, так как очевидно, что совесть - это свет, говорящий нам, что что-то хорошо или дурно, и нет вероятности, чтобы кто-нибудь усомнился в таком определении совести. Не менее очевидно, что всякое создание, которое судит о каком-то поступке, хорош он или дурен, предполагает, что существует закон или правило, касающееся честности или бесчестности поступка. И если человек не атеист, если он верит в какую-то религию, он обязательно предполагает, что этот закон и его правило - в Боге. Отсюда я заключаю, что совершенно все равно сказать ли: моя совесть судит, что такой-то поступок хорош или дурен, или сказать: моя совесть судит, что такой-то поступок нравится или не нравится Богу. Мне кажется, что это положения, которые признают столь же истинными, как самые ясные понятия метафизики..."14. Кант, в свою очередь, определял совесть как "закон, живущий в нас. Совесть есть, собственно, применение поступков к этому закону"15.
Понятие совести и ее содержание постоянно развиваются, и любая попытка остановить это развитие в каких-то догматических положениях превращает совесть в нечто противоположное и бессовестное, приводящее не к развертыванию сущности человека, а наоборот, закрепощающее его. Последствиями такого закрепощения являются духовные кризисы личности и психические болезни. Превращение совести в нечто абсолютное, в некую диктаторскую инстанцию в сознании человека приводит не к духовному познанию и развитию, а к ущербности, моральной казуистике. В этом отношении можно сказать, что у такой чистой совести не чиста совесть, - именно такое извращение этого духовного принципа описал Ф.М. Достоевский в рассказе "Честный вор", когда "чистая совесть" оказалась не чистой на руку, приведя человека к отчаянию и, фактически, к самоубийству. И никто не сможет подсчитать, от чего погибло больше людей в истории: то ли от бессовестности и ее последствий, то ли от "чистой совести".
Этими рассуждениями подчеркивается лишь то, что понятие совести чрезвычайно сложно, противоречиво в себе и находится в таком же противоречивом развитии. Любая остановка духовного развития превращает его в нечто противоположное, это опять же прекрасно показал Достоевский в "Легенде о великом инквизиторе" в романе "Братья Карамазовы". Духовное - это способ организации сознательной жизни человека, а жизнь постоянно развивается, ее остановка - это смерть. Духовное - это сущность жизни, если же сущность отрывается от своего существования, то превращается в нечто мертвое: безжизненную и формальную мораль, "невежественную совесть" или абстрактную любовь. Невежественная совесть - это страшная духовная болезнь, ведь именно от лица совести совершаются самые тяжкие преступления и религиозные войны. Убежденный фанатизм, действующий от лица такой невежественной совести, принес человечеству и людям не меньше вреда, чем святая жизнь религиозных аскетов - пользы. Совесть - это некий огонь, брошенный в мир, который столь же разделяет людей, сколь и соединяет, поэтому чрезвычайно важно в данном случае духовное просвещение.
Несмотря на постоянное развитие, совесть должна заключать в себе и нечто постоянное, зафиксированное метафизически и трансцендентно абсолютное основание, которое в религии выражается через понятие Бога. Мы исходим в данном случае из определения сущности человека и духовного архетипа человечества, которые формируются на основе духовных традиций.
Углубление в сущность происходит через поступки и образ мышления, соответствующий совести. Необходимо внимать ей, учиться распознавать ее не всегда громкий голос и следовать ему. Быть чутким к собственной совести - вот путь самопознания. Проявления агрессии, злобности, раздражительности и нервозности делают этот процесс невозможным. Поэтому так необходимо смирение, борьба с теми проявлениями в себе, которые получили названия страстей.
Итак, духовное познание приводит к явленности и соответствующее своей глубине содержание совести, которое может оформляться методом логоса или теоса. Вместе с глубиной духовного умозрения все более и более обостряется и утончается содержание совести. От осознания ценности, смысла и моральности внешних поступков и действий она распространяется на внутренний мир человека, проверяет на истинность намерения его сердца и очищает мотивы. И.А. Ильин писал, что "опыт совести подобен опыту молитвы и опыту художественному, а не опыту научного анализа, синтеза и доказательства", поэтому так сложен феномен совести для исследования. Однако как кантовское ограничение совести положениями рассудка, так и религиозное, если оно исходит только из фанатичной веры, отрицающей разум, - односторонни. Для действительно верного, гармоничного и целостного определения понятия и содержания феномена совести необходимо участие всех сущностных сил человека: мышления и веры, разума и чувства. Крайние позиции приводят к извращению как совести, так и других принципов поведения, относящихся к моральной сфере. Сущностное определение совести и ее исторических форм дает М. Хайдеггер. Совесть мыслится философом онтологически, как ответ человека на зов бытия. Через совесть человек отвечает на запросы своей сущности и духовного архетипа человечества, посредством совести он "разговаривает" с Богом, через совесть происходит общение с духовной истиной.
Любовь. Когда в человеке осуществляется духовное познание, он начинает видеть сущность каждого человека, а это в?дение порождает любовь. Ведь еще Платон сказал, что "любовью называется жажда целостности и стремление к ней". Поэтому именно в любви в наибольшей степени выражается духовный архетип человечества и сущность человека, так как "любовь есть одно из проявлений подлинно сущего"16. Любовь является высшей формой духовного отношения человека к миру, принципом возрастания жизни, пришедшей к своему самосознанию через человека. Любовь является существом самой жизни и представляет собой духовный архетип человечества, который раскрывается экзистенциально через развертывание сущности человека посредством зарождения в нем любви. Любовь является как следствием, так и причиной развертывания сущности человека, ее можно считать критерием глубины духовного познания.
Любовь объединяет в себе и все принципы, на основе которых осуществляется духовная трансформация человека: достигая ее, необходимо трансцендировать все наличное, что вскрывает имманентные глубины человеческого существа; любовь по своей сути экзистенциальна, ибо сугубо личностна, хотя и объединяет всех и вся; в акте любви соединяются в высшем синтезе как глубочайшая мысль, так и высочайшее чувство.
Любовь объединяет в себе истину, добро и красоту, она зиждется на этих трех столпах. К понятию любви восходят все мировые традиции и все виды откровений. Христос говорил, что любовь содержит в себе исполнение всех законов и является сутью учения пророков. На основе любви построен духовный путь в суфизме, мистическом течении ислама. В Бхагавадгите любовью к Кришне осуществляется духовное восхождение. Особое внимание уделяет любви Платон в диалогах "Пир" и "Федр".
По-новому и чрезвычайно глубоко выражена идея любви в христианстве. Понятие любви в данном учении зиждется на откровении о теосе, поэтому первой заповедью является любовь к Богу. Вообще христианство можно определить как учение трех заповедей любви: к Богу, к ближнему и к врагу. Христианская любовь всеобъемлюща. Пришествие Христа являет собой символ победы любви в сердцах людей. Христос является уникальной духовной личностью в истории культуры человечества, он не только своей проповедью, но жизнью и смертью доказал силу, жизненность и торжество любви. Именно поэтому его учение и образ нашли и находят отклик в сердцах людей. В первые века нашей эры христианство распространилось как пожар по всему средиземноморью, ибо в христианской любви к Богу обрел для себя человек основу духовной жизни и спасения на развалинах Римской империи. Великий проповедник учил о высшем виде любви, о любви духовной и жертвенной.
Обыденному сознанию такая абсолютизация духовного кажется противоречащей жизни, однако собственно человеческая жизнь основывается именно на духовных абсолютах, которые являются ее ориентирами. Абсолютная духовность относится к человеку как к чистому духу, не отягченному материальными трудностями и страданиями, она выражает скорее идеал, к которому стремятся все религии, чем, как казалось бы, действительное положение вещей. И это величайшее милосердие, эта глубочайшая жертвенная любовь не являются выдумкой восторженной человеческой души, но ответом человеческого существа на глубинные запросы и потребности самой сущности жизни.
Христос учил, что только в жизни, где осуществляется любовь, возможно оправдание перед лицом собственной смерти, ибо уже некому будет умирать... Смерть существует лишь для эго, если же такового нет, если оно уже отдано до смерти, то что она может забрать? Лишь пустое пространство. Смерть бессильна перед опытом трансцендентного. И не есть ли такое состояние Царством Небесным и нирваной? Пережитое хоть однажды состояние всеобъемлющей любви может полностью трансформировать человека, осветить всю его жизнь и придать ей вечный и непоколебимый смысл. Лучшим доказательством пережитого и истинного является не логическое или онтологическое доказательство, но реальные поступки и жизнь человека. В осознанной любви обретается смысл жизни. Только любящий воистину свободен, ибо он свободен от самого себя и вместе с тем пребывает в своей сущности. Человек, развернувший в любви свою собственную сущность, видит и сущность каждого человека, каждого живого существа. В таком любовном видении открывается для него истина. "Я - Атман, пребывающий в сердцах всех существ, Гудакеша. Я - начало, середина, конец всего мира", - говорит Кришна.
Однако в религии любовь не самосуща, она требует для себя высшего, трансцендентного основания. В христианстве "Бог есть любовь", но любовь не есть Бог. Платон говорил о том, что "любовь есть не что иное, как любовь к вечному обладанию благом...". Иначе мыслил ее Фейербах: "Любовь есть сам бог, и вне любви нет бога. Любовь делает человека богом и бога человеком". К чему приводит такое непосредственное обоготворение человека, уже не раз показала история, ведь человек обретается в преодолении хаоса в себе. Ницше писал о том, что человек сам по себе зверь. Об этом же говорил и Августин языком веры и теологии. Прав же Фейербах в том, что "любовь есть подлинное единство бога и человека, духа и природы". В христианстве идеал обожения реализуется именно через любовь.
Для существования нравственности необходимо поле, на котором она могла бы произрастать. Христос явился для европейской культуры тем, кто очистил это поле от сорняков и явил собой символ, на котором стало возможно закрепление нравственности. Кант пытался моралью обосновать религию, а не наоборот, однако он сам находился уже внутри христианской морали, которая была добыта кровью Христа. Но Христос своим подвигом настолько глубоко явил любовь, что она поглотила собой любое проявление любви и добра. Поэтому каждый творящий любовь, по словам апостола, облекается в Христа. С одной стороны, такая символизация любви - это хорошо, ибо она имеет твердые метафизические основания, которые явлены в символе богочеловека, но с другой стороны, такая позиция может порождать фанатизм и невосприимчивость к любви, основанной на других традициях, принципах и символах. Так, например, буддистская мораль совершенно не понятна для христианского теологизированного сознания, а значит, отрицаются и присущие буддизму любовь и сострадание. В то время как история христианства запятнана кровью его ревнителей во оружии, из буддизма трудно вывести кровавое насилие, он является самой миролюбивой религией.
Однако не избежали превознесения своих религий и восточные мыслители и религиозные деятели, такие как Вивекананда и Махатма Ганди. Каждый говорит об универсальности любви, но лишь в рамках определенных символов. Высшее же развитие любви проявляет ее общечеловеческую суть вне зависимости от догматических перегородок. Создание целостной и гармоничной концепции любви - это будущая задача общечеловеческой культуры.
Путем к любви является сострадание. Оно не только предшествует любви, но и несет ее в себе, любовь выражается через сострадание. Не зря Достоевский назвал сострадание "главнейшим и, может быть, единственным законом бытия человеческого". М. Шелер указывал на то, что буддизм родился из сострадания, осмысленного метафизически.
Рушатся религиозные системы, ослабляются нравственные устои, но если в сердце человека живо сострадание ко всему живому, он никогда не сделает зла. Чувство сострадания не даст пасть человеку и обратить свое мышление во зло. Сострадание не есть жалость или просто сокрушение, оно не содержит в себе эгоизма, но стремится деятельно помочь ближнему. Ницше выступал именно против сострадания как жалости, которая унижает человека и подавляет его стремление к жизни. Христианство также основывается на сострадании, осмысленном метафизически: каждый верующий сострадает Христу и сораспинается вместе с ним.
В христианстве любовь на чисто духовном уровне реализуется в молитве к Богу. Молитва и является высшим видом любви, настоящая же поэзия тоже является своеобразной молитвой. Любое восторженное, искреннее и глубоко вдохновенное переживание человека уже содержит в себе элемент молитвы. Наполненность человеческой души любовью и есть молитва к Богу любви, которая трансформирует психику человека и духовно его организует. Молитва является осуществляемым трансцендированием в экзистенциальной захваченности, что вскрывает глубинные смыслы и имманентные основы человеческого существования. Она является таинством любви. Молитва является наивысшим видом духовного творчества, так как созидает не произведения искусства, но душу самого человека. Если в искусстве объективируется духовное творчество, то в молитве оно возрастает, она является собственно духовной деятельностью человека в наиболее чистом ее виде. Высшая молитва - молитва безмолвная, умно-сердечная и, по учению исихазма, является "духовным художеством", которое в своей основе совпадает с целями восточных духовных практик, осуществляемых посредством медитации, высшим видом которой является безмолвное созерцание, нирвана и самадхи. Высшее духовное состояние переживается как благодать, когда силы души, все сущностные силы человека приводятся в высшее гармоничное единство. В восточном христианстве созерцание можно рассматривать как обожение человека, в буддизме и веданте - как прекращение зависимого существования и абсолютное освобождение.
В связи с тем, что духовное познание в данном случае рассматривается как развертывание сущности человека, необходимо несколько остановиться на понятии любви к человеку. Не любя себя, человек не может возлюбить никого, а отсутствие любви к себе порождает уродливые формы самопожертвования, которые могут рассматриваться просто как самоубийство. Конечно, это не значит, что нужно любить свои пороки, но нужно любить истинное "Я", совершенное и чистое. Любовь к этому первозданному "Я" является трансцендированием "Я" эмпирического.
Любить человека - это значит видеть его сущность, и лишь любящему доступно такое видение. Сущность же у всех одна, раскрывающаяся как духовный архетип человечества. Но это не значит, что истинная любовь абстрактна. Ведь всеобщее является в конкретном человеке и распространяется на каждого любимого им. Поэтому не понимает духовной и высшей любви тот, кто говорит, что нельзя любить человечество как целое, или что такая любовь забывает конкретного человека, противоречит сущности любви. Это духовное таинство - любя всех и все, любить также и каждое отдельное человеческое существо. Невозможно полноценно любить конкретного человека, не любя человечество, так же как и наоборот. Любя конкретного человека, мы любим человечество в его лице, и иначе не может быть (если любовь лишена эгоизма), а любить человечество можно лишь видя его в каждом конкретном человеке, ведь он в себе носит сущность целого - духовный архетип человечества.
Любовь видит в человеке лучшее, несмотря ни на какие эмпирические проявления. Так мать любит своего сына, даже если он преступник, так любят грешников святые. Творящий зло отдаляется от своей сущности, но любящий обретает ее. Истинная любовь не делит людей на плохих и хороших (ибо плохих по сущности нет), но любит всех и каждого за то, что они есть. Святые всегда считали себя самыми грешными на земле, и, живя в отшельничестве, любили человека более, чем кто-либо другой, находящийся в многомиллионном городе. Такая любовь распространяется и на любовь к врагу, что является признаком духовного совершенства.
Сострадательная любовь к человеку особенно сильна в русской духовной традиции, именно она порождает чувство вины и покаяния. Вина - метафизическая категория, осознание которой свидетельствует о духовном уровне человека. Лишь глубочайшее умозрение, не только умом, но и сердцем, приводит к осознанию вины за все. "Таинственный незнакомец" в "Братьях Карамазовых" говорил: "...всякий человек за всех и за вся виноват, помимо своих грехов... И воистину верно, что когда люди эту мысль поймут, то настанет для них царствие небесное уже не в мечте, а в самом деле". Из любви и сострадания к человеку рождается осознание бесценности человеческой жизни, что в Древней Индии привело к рождению теории ненасилия - ахимсе, которую в XX в. неустанно проводил в жизнь Махатма Ганди, а в России Лев Толстой (непротивление злу насилием), так и не понятый соотечественниками.
|
 |
